САМОЛЕТЫ [Бит-поэт]


«Расскажи мне про самолеты» — попросила она.

Мы лежали на средиземноморском пляже, нежась под июньским, еще не бешеным, ласково-предвечерним солнцем. Авторы полароидно-глянцевых произведений назвали бы пляж песочно-белым, чистейшего серебра, с мягкой бирюзовой волной, ласкающей ноги. Спортивного вида юноши и модельной внешности девушки томно и бесполо отдыхали бы у них на дизайнерских лежаках ручной отделки, беззаботно потягивая экзотические коктейли. Реалисты же пелевинского плана всенепременно откопали бы бычки на песке, ощутимый запах пива перемешивался бы у них с прометаллизированными голосами средиземноморок бальзаковского возраста (в современной терминологии называемых MILF или уж вовсе mature), выставивших свои ухоженные но увы уже увядающие тела на показ то ли солнцу, то ли непритязательному потенциальному герою второго плана, и отчитывающих этими вот голосами кого-то по мобильным телефонам новейших поколений, то ли садовника, а то пойди и мужа.

Оттенки характеристик окружавшего нас пляжа были мне сейчас довольно безразличны, поскольку я уже согласился с главным – с его присутствием в этот момент и в этом месте моей истории. Я только что прилетел с другого конца света, отделенного от этого рая для восторженных и язвительных ваятелей от пера и чернил десятью часовыми поясами и сутками дороги, если мерить в формате door-to-door, то есть буквально от момента выхода из моей квартиры там в другом мире (опять мучаюсь вопросом, запер ее или нет, вся надежда на внутренний автопилот) и до момента входа в «гостиницу», как родители называли свой дом, видя мое горячее стремление проводить там только время для сна и принятия душа.

Тело мое играло в увлекательную (для него) штуку под названием jet lag, что и означает эффект от стремительного перемещения вдоль или поперек многих часовых поясов, возможный благодаря современным успехам в самолетостроении, а потому недоступный для восприятия людей прошлого, и видимо поэтому недостаточно изученный или заминимизированный простоватыми но действенными снадобьями.

Впрочем, много об этом эффекте я не знаю, может он и задокументирован и запатентован кем-то уже. Неведомо мне также, является ли происходящее со мной классическим проявлением его, или я испытываю нечно совершенно уникальное и исключительное. Бывавшие в подобных ситуациях знакомые мои также упоминали трюки, выкидывавшиеся их телами, но мне было довольно трудно уловить общий знаменатель наших переживаний, и я относил свой нынешний опыт к разряду спиритуальных сеансов – никаких четких ориентиров, никакой реальности, данной мне в ощущение теми из моих чувств, которые меня еще не предали.

«Расскажи мне про самолеты».

О, мы отвлеклись от героини, но, разумеется, на мгновение лишь, и нас вроде бы как даже нельзя обвинить в невнимательности или упаси боже в пренебрежении к ее присутствию, в том что мы бросились описывать мужской персонаж, не упомянув о даме – слово «она» в первом же предложении явно очертило, обозначило ее первой, до того как появился «я» или скажем «он», если придется нам перепрыгнуть к третьим лицам. Просто по всем законам жанра и реальной современной жизни, так сильно отличной от древнепещерного уклада, головы наблюдателей, завидев хорошенькую героиню и уделив ее красотам первый квант времени, первое так сказать прикосновение языком к деликатнейшему десерту, всенепременно переводят взгляд на спутника героини, пытаясь оценить, за что и по какому праву выпала ему честь и привилегия находиться с ней, и не превосходит ли он нас чем-нибудь, что позволяет ему бесстыдно занимать место, достойное исключительно нашей, наблюдателей, персоны. И лишь только поэтому уделили мы немного времени описанию «меня», и спешим с этим покончить, по крайней мере пока.

Разумеется, спешим уверить их наблюдательские высочества, что как и в подавляющем большинстве примеров, за редкими понятно исключениями в случаях с президентами, святыми и жителями Олимпа по версии журнала Forbes, не находим мы ничего примечательного и уж точно ничего превосходящего исключительных достоинств их высочеств во «мне», и возвращаемся к любованию десертом, хорошенькой нашей героиней, по праву могущей сопровождать и услаждать только нас.

И, действительно, она была хороша. Юная, загорелая, модельной внешности, в соблазнительном бикини. Роскошные губы — мечта поклонников расхитительницы гробниц, короткая стрижка — без причуд, но стильная и с достоинством, кокетливо огибающая аккуратные уши, независимая, но без заносчивости, посадка головы на тоненькой шее, тонкие же пальцы с также простым, но изящным макияжем. Jet lag ее не мучал, время ее путешествия от ворот дома до этого пляжа составило минут семь, жила она тут, на шумной и одновременно такой домашней центральной улице, и за последние сутки никуда не летала, по крайнем мере самолетами; наличие метлы и ночной жизни по моему мнению является священным правом каждой женщины, и я никогда не войду в этот храм и не спрашу, а не совершала ли случаем  дама вылетов прошлой ночью, я вообще предпочитаю знать скорее меньше чем больше о тайных наклонностях хорошеньких девушек.

Но самолеты естественным образом интересовали ее, по крайней мере как одна из вероятных тем для нашего разговора, потому что именно они оказались пусть и косвенной, но все же причиной нашего нынешнего так не спешащего начаться разговора на так искусно избегающем приобрести жанровые характеристики песке, причиной этой нашей встречи, для самого меня неожиданной и незапланированной, и пусть наблюдатель наш и не сомневается, что мне крупно повезло. В последний раз мы встречались около года назад, на том же побережье, только ночном, после чего не удалось нам застать друг друга по телефону, и потом, послав несколько довольно отчаянных SMS, которые по идее должны были попасть в ее мобильный, хотя конечно я не мог быть уверен, зная интересный характер этого аппарата, который могу объяснить лишь его дружбой с невидимой мне метлой, я улетел в другой мир. И вот я прилетел повидаться с друзьями и близкими, и конечно позвонил ей тоже, и таинственный страж ее соблаговолил ко мне на этот раз, и издал звуки звонка, и она, к величайшей моей радости, согласилась со мной встретиться, и вот я лежу на песке, белый телом, в белой же футболке, пытаясь не сгореть в первый же день, отвыкшим от солнца телом смахивая на туриста в таком близком для меня краю, и пытаюсь гудящей своей головой сообразить что-нибудь о самолетах.

Всего только и смог рассказать я ей в тот день как о том, что и сам незадолго с удивлением обнаружил – что колеса у самолетов не подсоединены ни к какому явному двигателю. Ну то есть нет у самолетов двигателей иных кроме турбореактивных, и именно с их помощью они, гоняя ветер, не только летают, но и отталкиваются от земли, а колеса, как чувства человека, не владеющего своим умом (а кто им владеет в наши-то дни, но это отдельный разговор) просто несут его по земле, повинуясь невидимой и недоступной им в ощущениях ни отсутствующими шестеренками, ни отсутствующим же карданным валом силе, несут, трансформируя свой близкий к спиритуальному опыт в близкие к спиритуальным переживания людей, обреченных расплачиваться за удобство перемещения чехардой часовых поясов.

Не думаю, что технические подробности устройства колес вдохновили ее на дальнейшие расспросы, и, выкурив неизменную сигарету, она пошла дарить свое тело волнам, сопровождаемая взглядами, в хоре которых угадывался, разумеется, и мой.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Бит-поэт с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s